Накануне выезда онотправлял подводу с овсом и поваром ночевать в уездный город, лежащий напути в тридцати пяти верстах от дому...
ньких и разных пестреньких бумажек тоже весьма приветливо и одобрительно глянула на господина Голядкина: с просиявшим лицом положил он перед собою на стол раскрытый ..
В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются...
Вы читаете «Письма 1858 года», страница 1 (прочитано 0%)
Гончаров Иван Александрович
1858
Л. Л. ДОБРОВОЛЬСКОМУ
10 января 1858. Петербург
Почтеннейший и любезнейший Лаврентий Львович,
Вы никак не угадаете, о чем собираюсь писать: денег прошу! Вот в чем дело. По случаю отъезда моего за границу осталось в Ценс<урном> комитете 1000 р. сер<ебром> моего жалованья за 4 м<еся>ца: князь Щ<ербатов> не мог летом ходатайствовать об оставлении мне содержания по случаю известного и Вам Высоч<айшего> повеления, запрещавшего это, но он обещал мне в конце года исходатайствовать если не всю сумму, то часть - в виде награды, что и исполняет: сегодня послано к Вам об этом представление. Вы, конечно, поймете, как бы мне было приятно, если б это представление было уважено: 400 руб. сер<ебром> не шутка и такой суммой не брезгают и большие богачи. Основываясь на обещании князя, я надеялся и на благосклонность Абрама Сергеевича: просить о таком щекотливом деле считается неприличным, да и притом я не имею никаких прав на чью-либо особенную благосклонность ко мне в министерстве, например г-на Берне>, который не знает меня, и других из вас, я, не сомневающийся в Вашем расположении ко мне, могу только попросить, если дело коснется Ваших рук, не быть не только против, но быть, если можно, за - и подкрепить представление Вашим добрым словом, тем более что это не оставление содержания, а награда, и потому Высоч<айшему> повелению не противоречит.
Прежний попечитель не имел обычая награждать ценсоров, да ведь он принадлежал к допетровской Руси, а прогресс требует отмены этого вредного обычая.
Я уверен, что Вы мешать не станете и пожелаете мне всякого добра и имущества, но на всякий случай счел нужным предупредить Вас и попросить принять это представление в благосклонное внимание. Поездка стоила мне 1500 р., да если отнимут еще эту тысячу руб., рана моя долго не затянется.
Свидетельствую вам искреннюю преданность и почтение.
И. Гончаров.
10 января
1858.
Д. И. МАЦКЕВИЧУ
20 января 1858 г. Петербург
Вот и визит к Вам, почтеннейший Давид Иванович, но личностью своею беспокоить Вас не стану, а только оставлю мою статью для детского журнала Подснежник, с покорнейшею просьбою просмотреть, подписать и вручить посланному из типографии Кулиша: он придет часов в 6.
Извиняюсь, что беспокою Вас, и свидетельствую Вам мое почтение и преданность.
И. Гончаров.
20 янв<аря>
1858.
А. В. НИКИТЕНКО
1 апреля 1858. Петербург
Сегодня В. П. Титов сказал мне, что он очень желал бы присутствовать на одной из Ваших университ<ских> лекций и просит уведомить его, если можно, завтра утром, как расположены часы ваших лекций и когда, на какую лекцию преимущественно желали бы Вы, чтобы он приехал. Он, кажется, хочет не откладывать даже до будущей недели. Спешу сообщить Вам об этом, чтоб Вы в свою очередь все нужные сведения могли сообщить Его Превосх<одительству> Владимиру Павловичу завтра же поутру, и чем раньше, тем лучше: часов в 9 или 10. Адрес его: на Мойке, недалеко от Певческого моста, в доме Петржицкого.
.... - Ах да! Очень рад. Антон Федотыч на всякий случай взял легонько за руку своего нового знакомого. - Не угодно ли? - сказал он, показывая ему другой рукой на стоявшие два стула. Молодой человек повиновался, и оба они уселись. - Хорошенькое зальцо!.. - начал Антон Федотыч, недоумевая еще, в которую сторону ему хватить. - Да, но паркет нехорош! - заметил молодой человек. - Очень нехорош! - подхватил радостно Антон Федотыч: слова эти прямо навели его на тему. - А все ведь, ей-богу, дворянство наше! Я предлагал им мой дом, ничего бы с них не взял - ездите, танцуйте; ну, а паркет у меня такой, что и в московском дворянском собрании, пожалуй, такого нет. - Это ваш дом на Ивановской-то? - заметил ему насмешливо его собеседник. - Да, на Ивановской! - отвечал Антон Федотыч с замечательным хладнокровием. - Зачем же там паркет? И дом-то весь развалился. - Случай!.. - отвечал Антон Федотыч, делая вид, что как бы не слыхал последнего замечания. - Приехал я раз в Москву, и так как у меня всегда есть свободные деньги, я люблю, знаете, шляться по разным этим аукционам (Антон Федотыч в жизнь свою не бывал ни на одном аукционе и даже хорошенько не знал, как это там делается), только раз вдруг объявляют паркет: там дал кто-то какую-то цену, я дал рубль больше, третий сказал еще рубль, я говорю два - за мной и остался. Черт знает, зачем и для чего купил паркет!.. Ведут меня показывать; вижу: целая комната завалена какими-то деревянными кусочками. Делать, однако, нечего: велел я своему человеку купить ящиков, собрали мы с ним всю эту дрянь, повезли восвояси... Дом у меня тогда только еще отстраивался. Дай-ка, думаю, не будет ли чего-нибудь из моего паркета? Призываю я мастера. "Можешь ли, говорю, братец, собрать все это?" - "Могу-с!" - говорит... - "Ну, начинай с богом!" Только вижу, он работает день, другой... Меня любопытство взяло; иду к нему. "Что же, говорю, братец?" - "Да, батюшка, говорит, извольте посмотреть, какая штука выходит!" Смотрю я: все это уж у него разложено, и как бы на самой превосходнейшей картине изображено бородинское сражение... Лица всех известных генералов как живые; все это, знаете, выделано из дерева...