Но самое лучшее - он пригласил юношу Якоба к себе в дом, и там Якоб хорошо поел впервые с тех пор, как прибыл в Филадельфию. А кроме того, он впервые увидел Мириам Эт..
Специалисты - народ упрямый и склонный к сомнению; они любят добираться до источников и не загребают жара чужими руками...
Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
Вы читаете «Иван Савич Поджабрин», страница 1 (прочитано 0%)
Гончаров Иван Александрович
Очерки
Иван Савич сидел после обеда в вольтеровских креслах и курил сигару.
Ему, по-видимому, было очень скучно. Он не знал, что делать. Для
препровождения времени он то подожмет ноги под себя, то вытянет их во всю
длину по ковру, то зевнет, то потянется, или стряхнет в чашку кофе пепел с
сигары и слушает, как он зашипит; словом, он не знал, что делать со скуки.
Ехать в театр еще рано, в гостях он быть не любил. В передней храпел слуга,
у ног спала собака. Всё сердило Ивана Савича, и эта досада простиралась и
на лакея и на собаку. Иван Савич уже попотчевал двумя пинками Диану,
которая сунулась было лизать ему руку. Она, свернувшись, легла на ковер и
чуть-чуть дрожала, только по временам открывала один глаз и искоса
поглядывала на своего господина.
- Авдей! - закричал он.
- Че-о изволит... - впросонках пробормотал тот.
- Не храпи! Эк ты храпишь: за две комнаты слышно. Храпенье
прекратилось; место его заступила продолжительная, энергическая зевота с
прибавочными звуками: ге! ге! ге!
- Не зевай или зевай как следует, про себя! - закричал Иван Савич.
Воцарилось молчание, но ненадолго. Поднялся сухой, продолжительный
кашель. Приятель мой пожал плечами.
- Вот, кашлять стал! Не можешь посидеть смирно? А отчего кашель?
оттого, что всё по сеням да по двору таскаешься в одном жилете. Говорил
тебе: нет, не слушаешься. Ну смотри у меня и спи на дворе, а здесь я
кашлять тебе не позволю.
После этого увещания оба замолчали, и Иван Савич опять принялся за
свои занятия: за вытягивание и поджимание ног, за стряхивание пепла и проч.
Вдруг в зале послышались шаги Авдея. Он явился в кабинет и стал у
дверей. То был низенький, плешивый, пожилой человек. Волосы у него на
затылке были с проседью.
- Что тебе надо? - спросил Иван Савич.
- Я забыл вам сказать: дворник давеча говорил, что на вас хотят
жаловаться...
- Кто? кому? - с испугом спросил Иван Савич.
- Хозяину жильцы.
- Жильцы? хозяину? - Да-с: слышь, женскому полу проходу не даем...
- Цс! что ты, дурак, орешь!
- Да-с.
... Ему уж давно от невест проходу нет, от богатых; да не хочет, потому влюблен до чрезвычайности в Лизавету Ивановну. Вот что!
Иван Ксенофонтыч (вскочив). Что? Да как же он смел, скажите вы мне? Кто ему позволил? Это житья нет! Лиза моя... ведь это сокровище, это совершенство! А он, безграмотный, смел влюбиться! Мужик! Невежа!
Аграфена Платоновна. Ах, батюшка, да разве кому закажешь! Ведь она не королевна какая! А почем знать, дело женское мудреное, может, она и сама его любит. Чужая душа-то темна. Девушки об этом не сказывают.
Иван Ксенофонтыч. Вздор, вздор! Этого быть не может. Я и слушать не хочу. (Переходит к другому столу.) Не мешайте мне заниматься, Аграфена Платоновна; вы видите, у меня дело есть.
Аграфена Платоновна (переходит за ним). А может, и вздор; я так говорю, по своему понятию. А жаль малого-то, уж очень сокрушается. Дома-то радости нет, отец-то у него такой дикий, властный человек, крутой сердцем.
Иван Ксенофонтыч. Что такое: крутой сердцем?
Аграфена Платоновна. Самодур.
Иван Ксенофонтыч. Самодур! Это черт знает что такое! Это слово неупотребительное, я его не знаю. Это lingua barbara, варварский язык.
Аграфена Платоновна. Уж и вы, Иван Ксенофонтыч, как погляжу я на вас, заучились до того, что русского языка не понимаете. Самодур — это называется, коли вот человек никого не слушает, ты ему хоть кол на голове теши, а он все свое. Топнет ногой, скажет: кто я? Тут уж все домашние ему в ноги должны, так и лежать, а то беда...
Иван Ксенофонтыч. O tempora, o mores! [О времена, о нравы! (лат.)]
Аграфена Платоновна. Так вот Андрюша-то и боится, что отец ему жениться не позволит... Ну да это ничего, я баба огневая, я обломаю дело; только было бы ваше согласие. Я за двуми мужьями была, Иван Ксенофонтыч, всеми делами правила. Я теперь хоть в суде какое хочешь дело обделаю. Стряпчего не нанимай. По всем кляузным делам ходок. Во всех судах надоела. Прямо до енарала хожу...
Иван Ксенофонтыч...