Лажечников не скрыл его эгоизма, жестокости и мстительности; Марфе-посаднице он сумел придать жизненные черты. В 1842 - 1854 го..
Что за торпеду ты подсунула нам под язычок? И откуда здесь лазерные лучи, вон те, что режут на куски слои жидкого воздуха? И кто запускает столитровые бутылки шампанского, эти вот, что свищут у нас над головами?..
Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
23 августа скончался на 79-м году от роду, после продолжительной болезни, и 27-го августа похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря Николай Аполлонович Майков. Отец или "старик" Майков, как его обыкновенно называли в его кругу, имеет права на особенное внимание и память общества как художник-живописец, верный до гроба служитель искусства, и еще как один из немногих, теперь уже в числе нескольких человек, ветеранов, оставшихся от войн 1812, 1813, 1814 и 1815 годов. Художник Майков составляет феноменальное явление в искусстве, как самородный талант, которому случайность открыла путь к искусству. Он был отдан во второй кадетский корпус в то время, когда для дворянина считались приличными только две карьеры: или в военной, или в статской службе. Прямо с школьной скамьи, не успев кончить курса, он был, как многие тогда, выпущен в офицеры, лет 18 от роду, в действующую армию, в корпус Багратиона. Ни в детстве, ни в юношеском возрасте он не учился рисовать, не посещал ни академии, и никаких других рисовальных классов, которых тогда, т. е. в начале нынешнего столетия, и не было. Поэтому к нему, как к артисту, нельзя относиться с строгою художественною критикой, подводить его труды под уровень академического воззрения и тем определять степень его значения в искусстве. Работы его, известные многим, по необходимости должны быть ценимы в совокупности с теми случайностями и препятствиями, которые помешали ему занять ту высокую степень в искусстве, на какую давал ему право природный талант. Этому таланту только, да необыкновенной, всепоглощающей страсти к искусству, он был обязан тем положением, которое занимал в живописи, это был один из последних могикан, любивших искусство для искусства, также как он был одним и из последних ветеранов Отечественной войны. В войне он заплатил свою дань кровью: восемнадцатилетним юношей он был ранен при Бородине пулей навылет в ногу, а искусству принес в жертву зрение и почти, можно сказать, жизнь или, по крайней мере, здоровье, редко и неохотно выходя из полумрака мастерской, мало пользуясь воздухом и пренебрегая необходимым для здоровья движением, отчего одряхлел преждевременно, задолго до смерти. Рана в ногу была той случайностью, которая привела Майкова к искусству. Он был увезен в поместье, в Ярославскую губернию, где должен был прожить до излечения. Над постелью его висела какая-то картинка; от скуки он начал копировать и был доволен своею копией; другие, может быть, нашли ее удачною, потом он стал рисовать все, что попадалось под руку. По выздоровлении, он отправился опять на службу в гусарский полк и прошел Польщу, Германию и Францию до Парижа.
... Но потом, одумавшись, я сказал: "Говорят, что эти корейцы - агенты большевиков". - "Послушай, да это же в самом деле чистое вранье", - опять стал ругаться Кикути. И я снова отказался от своего предположения: "Может, и в самом деле вранье". На мой взгляд, благонамеренный гражданин - это тот, кто безоговорочно верит в существование заговора большевиков и взбунтовавшихся корейцев. Если же, паче чаяния, он не верит, то обязан сделать вид, будто верит. А этот неотесанный Кикути Кан и не верит, и не делает вида, что верит. Такое поведение следует рассматривать как полную утрату качеств благонамеренного гражданина...
