Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Как будто логическим развитием этой иронии является демонстративное заявление, что у него "нет ни тени художественного таланта"...
(Иствик в течение десяти лет то приходил в упадок, то становился модным городом.) Люди то приезжали в город, то уезжали. Сама Мардж, ярко нак..
*В декабре 1830 года, когда холера находилась еще в Москве, но уже значительно уменьшилась, из двухсот пятидесяти кур пятьдесят в самом непродолжительном времени лишились жизни. * /Ученая брошюра о действиях холеры в Москве, доктора Христиана Лодера; Москва; страница 81. /
Читали ли вы, милостивые государи, или по крайней мере слыхали ли о странной болезни, которою некогда были одержимы дети в Германии и Франции и которой нет названия и другого примера в летописях медицины; именно: в них поселялось какое-то непостижимое стремление идти на гору св. Михаила (кажется, в Нормандии). Тщетно отчаянные родители старались удержать их: малейшее сопротивление их болезненным желаниям влекло за собою печальные следствия - жизнь детей медленно угасала. Удивительно? не правда ли? - Не будучи знаком с литературою медицины, не следуя за ее открытиями и успехами, я не могу сказать вам, объяснен ли этот факт или по крайней мере подтверждено ли его вероятие; но зато с своей стороны сообщу свету о подобной же не менее странной и непостижимой эпидемической болезни, губительных действий которой я был очевидным свидетелем и чуть не жертвою. Предлагая наблюдения мои со всевозможною подробностию, я осмеливаюсь предупредить читателя, что они не подвержены никакому сомнению, хотя, к сожалению, не запечатлены верностью взгляда и ученым изложением, свойственным медику. Прежде нежели опишу этот недуг со всеми его признаками, долгом поставляю уведомить читателя о тех особах, которые имели несчастие испытать его. Несколько лет назад я познакомился с добрым, милым, образованным семейством Зуровых и проводил у них почти все зимние вечера. Время неприметно текло среди их самих, среди круга их знакомых, наконец, среди тех удовольствий, которые они избрали и допустили в своем доме. Там, правда, не было карт, и напрасно праздный старик или избалованный бездействием, мучимый головною и душевною пустотою юноша стали бы искать денег и развлечения в этом занятии: надежды их никогда не сошлись бы с благородным образом мыслей Зуровых и их гостей; но зато танцы, музыка, а чаще всего чтение, разговоры о литературе и искусствах поглощали зимние вечера. С каким удовольствием вспоминаю я эту густую толпу друзей, осаждавшую большой круглый стол, перед которым на турецком диване сиживала Мария Александровна, добрая хозяйка, и разливала чай, а сам Алексей Петрович ходил обыкновенно с сигарою и чашкою холодного чая вдоль по комнате, по временам останавливался, вмешивался в разговор и опять ходил.
... Он как в тумане видел перед
собой прыгающего белого человека, и глухо, словно издалека, до него
доносился рев толпы. Зрители бесновались: их герой, того гляди,
растянется на ринге. Они ревели:
- Задай ему, задай ему, негр!
Но вскоре, сраженные происходящим, смолкли. Немец избивал негра,
и тот даже не сопротивлялся. И тогда толпа снова завыла, заулюлюкала:
- Черная баба! Баба в штанах! Бей его, белобрысый, бей его!
Негр покорно позволял избивать себя, и это приводило их в ярость.
Они заплатили три мильрейса за право увидеть, как чемпион Баии
разделает этого белого с его титулом чемпиона Центральной Европы. И
вот теперь на их глазах разделывали негра. Болельщики негодовали,
вскакивали с мест, подбадривали то белого, то негра. И все облегченно
вздохнули, когда гонг возвестил конец раунда.
Антонио Балдуино, держась за канат, побрел в угол ринга.
Человечек с сигаретой сплюнул и закричал:
- Где же он, негр Антонио Балдуино, победитель белых?
Антонио Балдуино услыхал этот выкрик. Он отпил глоток кашасы из
бутылки, протянутой ему Толстяком, и обернулся к зрителям, ища
обидчика. Голос звучал металлом:
- Где он, победитель белых?
И часть зрителей подхватила и повторила хором:
- Где он? Где?
Балдуино обожгло, словно его хлестнули плетью. Он не чувствовал
боли от ударов немца, но оскорбления своих были непереносимы. Он
сказал Толстяку:
- Кончится матч - проучу этого типа. Следи за ним...
И едва прозвучал гонг и начался третий раунд, негр бросился на
Эргина и нанес ему удар в челюсть и сразу же второй - в живот...
