; Передо мной создание поэта, Не знаю сам, за что я полюбил..
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
Так как я с первою почтою тебе отвечаю, то ничего не пишу об Оленине, с которым виделся я вчера только в доме гр. Строганова. Старик Гомер довел старика Строганова до ..
В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов. Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока. Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки. И поверхностно наблюдательный, холодный человек, взглянув мимоходом на Обломова, сказал бы: "Добряк должен быть, простота!" Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь в лицо его, отошел бы в приятном раздумье, с улыбкой. Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же тело его, судя по матовому, чересчур белому свету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для мужчины. Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и не лишенною своего рода грации ленью. Если на лицо набегала из души туча заботы, взгляд туманился, на лбу являлись складки, начиналась игра сомнений, печали, испуга; но редко тревога эта застывала в форме определенной идеи, еще реже превращалась в намерение. Вся тревога разрешалась вздохом и замирала в апатии или в дремоте. Как шел домашний костюм Обломова к покойным чертам лица его и к изнеженному телу! На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него. Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире. Хотя халат этот и утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим, благоприобретенным, но все еще сохранял яркость восточной краски и прочность ткани.
... Они содрали с себя одежду стали скакать вокруг
крутя колеса тачки и ухмыляясь между ног и крича в небо а тощая черная
собачка Джерри задрала голову и завыла молнии лупили вокруг небо все чернее
и чернее только ярко-зеленая полоса по краю и тут мы хватаем одежду и бежим
к циклону кирпичи от школьного подвала подпрыгивают вокруг. Мы оба наложили
в штаны когда смерч вырвал дверь подвала и весь дом слетел точно спичечный
коробок. А собачка все выла. Когда мы вылезли из подвала весь дом исчез
вместе с не встававшей с постели бабушкой Джерри она была в доме одна потому
что Арч и Ма поехали в город за покупками а Джерри должен был присматривать
за старым вонючим мешком как он ее называл.
- Может, он в речку ее закинул, - сказал Джерри, когда они поливали
друг друга горячей водой в сауне и смывали говно. Все были рады ее смерти
последние пять лет она была не в своем уме ее груди совсем сожрал рак и Арч
все покупал морфий чтоб ее прикончить но на нее не действовало сколько ни
коли никак не убьешь и Арч говорил это все равно что жратву для свиньи
покупать.
- Это настоящая прорва... совсем бездонная.
- Хорошо хоть ест немного, - сказала Ма. - Полчашки супа в день. Долго
на этом не протянет.
А Джерри пискнул: "Я слышал была такая старая Святая она жила двадцать
лет а питалась только святой водой по воскресеньям". Арч взглянул на него и
спросил: "А больше ничего такого не слышал?".
- Конечно, сколько хошь. Был один старик, он сорок лет жил, хотя врачи
сказали...
И Арч треснул его по голове рукояткой тяпки. Однажды Джерри показал
бабушку Киму. Она напомнила Киму старый камень покрытый солью и он подумал
что она так сколько угодно прожить может.
Сауну построил финский парень мастер на все руки он заколдовывал
колодцы и навел на сауну финское волшебство такая у него была сила...
