Гончаров Иван Александрович (1812 год - 1891 год) - один из знаменитейшик русских прозаиков.
Прозаик, критик. Родился 18 (6) июня в Симбирске в состоятельной купеческой семье. Отец, Александр Иванович, много раз выбирался городской
головой, вел хлебную торговлю. Скончался, когда Гончарову было 7 лет. Воспитанием занималась мать, Авдотья Матвеевна. Первоначальное
образование получил дома под руководством отставного моряка, помещика Н.Трегубова, человека просвещенного. Уже в детстве Гончаров прочитал
произведения Ломоносова, Фонвизина, Жуковского, сочинения Расина, Вольтера и Руссо, описания всевозможных путешествий, исторические труды.
Московское коммерческое училище, в котором учился в 1822 - 30, оставило тягостные воспоминания о бездарных учителях и рутинном преподавании.
Осенью 1831 поступил на словесный факультет Московского университета. Мало интересовался общественно-политическими и философскими
вопросами, больше - вопросами теории и истории литератур, изобразительным искусством, архитектурой, увлекался театром, преклонялся перед
гением Пушкина. Самым сильным впечатлением тех лет для Гончарова стало посещение А.Пушкиным университета, "...для меня точно солнце озарило
всю аудиторию: я в то время был в чаду обаяния от его поэзии; я питался ею, как молоком матери...", - вспоминал впоследствии писатель. К
студенческим годам относится первый опубликованный в печати литературный опыт Гончарова.
По окончании университета с лета 1834 до весны 1835 пробыл в Симбирске, где служил в канцелярии губернатора, затем переехал в Петербург.
Первые десять лет жизни в столице ему пришлось служить мелким чиновником Министерства финансов. Эти годы принесли пользу ему как писателю,
много взявшему из своих наблюдений над бюрократическим и коммерческим миром Петербурга. Но о своей чиновничьей службе всегда вспоминал с
отвращением; "все свободное время от службы посвящал литературе".
В 1838 и 1839 в рукописных альманахах литературно-художественного кружка живописца Н.Майкова появились романтические стихи Гончарова и
первые повести "Лихая болесть" и "Счастливая ошибка". Весной 1846 знакомится с Белинским, оказавшим большое влияние на его духовное развитие. И
хотя он "не увлекался юношескими утопиями в социальном духе" и "не давал веры материализму", в его общественных симпатиях в 1840 - 50-е годы
видны демократические тенденции, питавшие сильные стороны его творчества как художника-реалиста. Они нашли свое отражение в первом романе
Гончарова "Обыкновенная история" (1847).
Осенью 1852 отправился в путешествие к берегам Японии на русском военном корабле "Паллада" в качестве секретаря начальника экспедиции. За два с
половиной года побывал в Англии, Южной Африке, Малайе, Китае, Японии. В феврале 1855 вернулся в Петербург сухопутным путем, через Сибирь и
Заволжье. Впечатления от путешествия составили два тома очерков, изданных под названием "Фрегат Паллада" (1858).
По возвращении в Петербург, вынужденный продолжать службу, становится в 1856 цензором, проявляя на этом поприще сочувственное отношение к
прогрессивным явлениям литературы: способствовал новому изданию запрещенных в течение нескольких лет "Записок охотника" Тургенева, сборника
стихотворений Некрасова, разрешил к печати роман Писемского "Тысяча душ".
В 1859 появился второй роман Гончарова - "Обломов", вершина творчества писателя, ставший предметом активного внимания критики. В 1860, когда
вновь стали усиливаться цензурные гонения на литературу, Гончаров подает в отставку. К революционно-демократическому движению, к идеям
социализма отнесся отрицательно, дальнейшее развитие России представлял себе в буржуазно-реформистском духе. Вновь был приглашен на высокую
должность в цензурный комитет: член Совета по делам книгопечатания, Член Главного управления по делам печати. Лишь в 1867 окончательно покидает
цензурный департамент.
Третий роман Гончарова "Обрыв" (1849 - 68) явился плодом двадцатилетней работы.
В 1870-е выступает как талантливый критик: статья "Мильон терзаний", "Заметки о личности Белинского" и др.
Последние годы жизни провел почти в полном уединении, больной, одинокий. 15 сентября (27 н.с.) 1891 Гончаров умер. Похоронен в Петербурге.
Тем временем:
...
– Нет. А что, ты так спешишь улететь отсюда?
– Наоборот! Когда еще выпадет очередная возможность побыть среди людей?! На небе красиво, но скучно. А здесь – не очень эстетично, чуть грязновато, но весело!..
Я встала и, утаскивая за собой одеяло, села рядом с ангелом, погруженным в свои мысли.
Я первая нарушила тишину.
– Расскажи, как там?
– Где?
– Ну, там на небе?..
– Ну, как тебе сказать… – начал он, – там красиво. Светло, тепло, тихо, спокойно. Но нет там чего-то такого... чего-то такого земного, необходимого людям, пусть даже и бывшим.
– А ты разве не считаешь себя человеком?
– Нет. Я не человек, – сказал он. В его голосе чувствовалась грусть, сожаление о том, кем он стал. Я взглянула на него.
Он сидел, глядя в пол. Не знаю, что в нем было такого странного, необычного, что вызывала интерес, симпатию. Мне стало его жалко.
– Ладно, ангел, мне пора в школу. Ты со мной?
– А? Да-да… В школу… Я с тобой.
Глава четвертая.
Это очень непривычно – идти в школу, когда рядом с тобой идет какой-то чудак в белом балахоне и с картонными крыльями за спиной, которого к тому же никто не видит. Но день в школе прошел на редкость удачно. Семь уроков прошли очень быстро. Уставшая, я брела домой. Рядом был мой ангел. Тут я зачем-то сказала:
– Эх, как я хочу быстрее закончить четверть на отлично и уйти на каникулы!
– Один!.. – сказал ангел. Внезапно все вокруг меня закружилось, и… я оказалась у себя в комнате. В руках у меня был дневник. На последней странице красовались одни пятерки. В календаре на стене был отмечен день 26 марта, рядом аккуратная надпись "каникулы!"
– Это было не желание! Просто мысли вслух!
– Ничего не могу поделать… – сказал расстроенный ангел.
– Как?!
– И ангелы бывают бессильны…
– Так не честно! – вскрикнула я. Хорошо, что дома никого не было! – Как можно было, так бесполезно использовать свое желание?!
– Не расстраивайся… У тебя еще два желания.
– Одно. Второе я использую сейчас. Я хочу найти дело, которое бы нравилось, которое бы зацепило, затянуло…
– Два… – сказал ангел...