Пусть говорят с улыбкою презренья: Она есть плод обманутой мечты, - Не верь словам холодного сужденья: Они чужды душевной теплоты. О!..
- Ну что, как вы?.. Знаете ли, я думал, что вы уже умерли. - Нет еще, - отвечал он с тем же сардоническим ..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Обломов – это отсталость, мешающая историческому прогрессу. Обломов – чистосердечен, мягок, у него не потеряна совесть; субъективно он не способен сотворить зло. Сюжетная линия рисует духовное запустение героя, в нем есть барство и рабство – он раб своего дивана, лени. Захар – отражение Ильи Ильича – это омертвление духовного мира Обломова. Внутренне и Обломов, и Захар одинаковы, происходит моральное умирание людей. Обломов – помещик, он несет ответственность за судьбу крепостного крестьянина Захара. Старый слуга этого не понимает, а Обломов этого не осознает. Крепостные крестьяне, вынужденные работать на своего хозяина и привыкшие к такой жизни убивают в помещике всякую активность. Обломов не забывает о своем помещичьем положении в обществе и никак не может освободиться от барского высокомерия. Он иногда с азартом изводит Захара. Ничегонеделание Обломова вовсе не невинно. Конечно, лежащий на диване Илья Ильич привлекательней надоедливых его дружков, которые как заводные куклы, то мелькают перед Обломовым, то по-шакальи – обступают его. Добролюбов пишет: «пока лежит один – так еще ничего, а как придет Терентьев, Затертые, Иван Матвеевич – брр!» «Какая отвратительная гадость начинается около Обломова, его объедают, опивают, спаивают, разоряют его имение, мужиков: он все это терпит безвольно». Добролюбов отмечает положительные качества Обломова: доброта, открытость. Но Обломовы будут жить вечно: «Мы еще живы – мы еще по-прежнему Обломовы, обломовщина еще никогда не оставляла нас» (Добролюбов).
Тем временем:
... Более практичный и смелый человек соорудил бы себе какое-то укрытие, чтобы проводить ночи в относительном удобстве и безопасности, однако образование, которое получил Уолдо Эмерсон было исключительно интеллектуальным — практические занятия и знания были ничтожны, в лучшем случае элементарны. Нелепо, если б Смит-Джонсам понадобились бы когда-нибудь элементарные знания. В двадцать второй раз с того момента, когда гигантская волна выбросила его, захлебывающегося и задыхающегося, с палубы парохода на этот враждебный берег, Уолдо Эмерсон наблюдал, как солнце быстро опускалось за западный горизонт. По мере того, как оно опускалось, страх юноши возрастал и он не сводил глаз с того места, откуда накануне вечером появилась тень. Он чувствовал, что не выдержит еще одной ночи той пытки, которой подвергся уже четырежды. Он был уверен, что сойдет с ума, его охватила дрожь и на глаза навернулись слезы, хотя до темноты еще оставалось время. Он сел спиной к лесу и сидел, съежившись, вглядываясь в океан, но катящиеся по щекам слезы застилали ему глаза. В конце концов, не в силах больше вынести это, задыхаясь от ужаса, он повернулся в сторону леса, и хотя ничего не увидел, тем не менее потерял самообладание и разрыдался как ребенок от одиночества и страха. Когда на какой-то момент ему удалось справиться со слезами, он еще раз вгляделся в сгущающиеся сумерки. И сразу с его побелевших губ сорвался пронзительный крик. Оно было там! На этот раз юноша не упал ничком на песок, вместо этого он поднялся и широко открытыми глазами смотрел на расплывчатую тень, губы Уолдо кривились, он не мог сдерживать крик. Разум мутился. Существо или что там это было, замерло при первом же леденящем кровь вопле, а затем, поскольку крики не смолкали, повернуло к лесу. В угасающем сознании Уолдо мелькнуло, что лучше сразу погибнуть, чем вновь испытать ужасы черной ночи. Он устремится навстречу своей судьбе и таким образом покончит с мучительной агонией неизвестности. Вместе с этой мыслью появилась необходимость действовать, и он, все еще крича, помчался к лесной опушке. Когда Уолдо побежал, существо тоже побежало, углубляясь в лес, Уолдо несся за ним на своих длинных тонких ногах, делая огромные прыжки, и заросли царапали его исхудавшее тело...
