Смешивать эти произведения с моими могут только люди, не имеющие никакого вкуса и ничего не понимающие! Примечание К...
Теперь плащи носят с длинными воротниками, а на мне были коротенькие, один на другом; да и сукно совсем не дегатированное. Собачонка ее, не успевши вскочить в дверь магазина, осталась на улице...
Желая воспользоваться последними днями моего отпуска и повеселиться досыта, я провел всю масленицу самым беспутным образом. Днем - блины, катань..
Илья Обломов — объект сатиры или жалости (Роман Н.А. Гончарова «Обломов»)
Илья Ильич Обломов — герой по-своему привлекательный. Гончаров наделил его доброй душой. Приятель Обломова, делец Штольц, во время одной из встреч восклицает: «Какой ты добрый. Илья!» Однако доброта главного героя успешно сочетается с феноменальной ленью, отчего слова «Обломов» и «обломовщина» стали нарицательными. Критик Н.А. Добролюбов в статье «Что такое обломовщина?» высказал мнение, что Илья Ильич — «коренной народный наш тип», олицетворяющий бездействие и застой крепостничества (роман и статья появились менее чем за два года до отмены крепостного права). Здесь Обломов был поставлен в ряд столь популярных в русской литературе первой половины XIX века «лишних людей» — Онегина, Печорина, Чацкого и других. Этот ряд он замыкает. И неспособность к какой-либо практической деятельности в образе Обломова доведена до гротеска: он почти не поднимается со своего дивана. Но еще Добролюбов отмечал: «Ясно, что Обломов не тупая, апатическая натура. Но гнусная привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от других, — развила в нем апатическую неподвижность и повергла его в жалкое состояние нравственного рабства. Рабство это так переплетается с барством Обломова, так они взаимно проникают друг в друга и одно другим обуславливаются, что, кажется, нет ни малейшей возможности провести между ними какую то границу... Он раб своего крепостного Захара, и трудно решить, который из них более подчиняется власти другого. По крайней мере — чего Захар не захочет, того Илья Ильич не может заставить его сделать, а чего захочет Захар, то сделает и против воли барина, а барин покорится...» Словом, перед нами человек безвольный, не способный заставить трудиться на себя даже собственного слугу. А виной всему, как думал Добролюбов, социальное положение Обломова — крепостника-помещика. Но вот несколько десятилетий спустя, в 1921 г., совсем в другую эпоху, писатель Михаил Пришвин иначе оценил причины обломовской бездеятельности. Он отметил в дневнике, что в гончаровском романе «внутренне прославляется русская лень и она же порицается изображением мертво-деятельных людей (Ольга и Штольц). Никакая «положительная» деятельность в России не может выдержать критики Обломова: его покой таит в себе запрос на высшую ценность, на такую деятельность, из-за которой стоило бы лишиться покоя. Это своего рода толстовское «неделание». Иначе и быть не можете стране, где всякая деятельность, направленная на улучшение своего существования, сопровождается чувством неправоты, и только деятельность, в которой личное совершенство сливается с делом для других, может быть противопоставлено обломовскому покою». Где же истина? Обломов действительно требует: «Человека, человека давайте мне!» Однако идеального человека, о котором мечтается, найти ему так и не удается. Обломов встречает людей ничтожных: беспринципного журналиста Пенкина, бездельника и ловеласа Волкова, бездушного чиновника Судьбинского... Даже единственный друг Андрей Штольц оказывается не способен к широте души, к подлинному бескорыстию, не может возвыситься над материальными интересами. Первоначально Гончаров задумывал Штольца как сугубо положительного героя, соединяющего в себе немецкий практицизм и русскую духовность (отец Андрея Ивановича — немецкий бюргер, а мать — русская дворянка). Однако в процессе работы над романом в этом образе ум возобладал над сердцем. Обломова же писатель заставил мучиться «проклятым вопросом» русской литературы: «Где ж тут человек? Где его цельность? Куда он скрылся, как разменялся на всякую мелочь?» Ясно, что главного героя романа Гончаров отнюдь не рассматривал как объект сатиры, относился к нему с симпатией и с помощью этого образа обнажал глубокие проблемы нашего бытия. Однако не стоит идеализировать отношение автора к Обло-мову. Ведь даже сама фамилия героя может быть истолкована в том смысле, что ее носитель — обломок старого, не способный возродиться к новой жизни, к активной деятельности на благо людей или хотя бы только ради своего собственного благосостояния. Позицию Обломова, не находящего достойного занятия, ради которого можно было бы нарушить собственный покой, можно рассматривать и как простую попытку оправдания своей лени. Писатель заставляет Илью Ильича мучиться вопросом: «Отчего я такой?» Ответ дает знаменитый сон Обломова, где перед героем возникают поэтические, но безжизненные картины родной Обломовки, где маленький Илюша катался как сыр в масле, в полном согласии с окружающей природой и без всякой потребности делать что-либо самостоятельно. Там он окружен чрезмерной лаской матери и нянек. Взрослый же Обломов по-прежнему убежден, что все вокруг должно устраиваться само собой, без его участия. Обломов подобен персонажам сказок и мифов, вроде Емели или Ильи Муромца (даже имя совпадает!), годами лежащими на печи без движения. Гончаров показывает нам, что идеальная гармония человека и природы может существовать лишь во сне или сказке. В реальной жизни обломовское существование приобретает уродливые формы. Правда, Штольцу удается поднять друга с дивана, однако жизнь деловых людей, житейская суета оказываются чужды Обломову. Он прямо заявляет Штольцу, что не для него «эта ваша петербургская жизнь», где «вечная беготня взапуски, вечная игра дрянных страстишек, особенно жадности, перебивания друг у друга дороги, сплетни, пересуды, щелчки друг другу, это оглядывание с ног до головы; послушаешь, о чем говорят, так голова закружится, одуреешь». Писатель страдает от лени и беспомощности своего героя, готовит ему тихий конец: смерть от сердечного приступа, которую даже не сразу заметили окружающие. Но Гончаров не меньше страдает и от тех пороков современного общества, которые вскрывает Обломов: игры никчемных страстей, мелкой суеты, жадности, пересудов, сплетен. Таково содержание «активной жизни» подавляющего большинства «образованных людей». Писатель видел, что человек типа Обломова не сможет ужиться с чересчур практичной Ольгой Ильинской. В результате их роман кончается ничем, и невеста Обломова становится женой Штольца. И сам Штольц постепенно становится все более чужим для Ильи Ильича. Во время их последнего разговора Андрей Иванович безуспешно уговаривает друга не жениться на мещанке Агафье Матвеевне, дабы не упасть «в яму», где «простая баба; грязный быт, удушливая сфера тупоумия, грубость...». Потом Штольц в письме последний раз просит Илью Ильича приехать в Обломовку и самому заняться хозяйством. Но как раз простой быт, существование в атмосфере застоя, где время остановилось и можно ничего не делать, по душе Обломову, чего не может понять деловитый Штольц. Но Андрей Иванович сознает, что Илья Ильич обладает теми душевными качествами, которых недостает ему самому. Не случайно после смерти Обломова Агафью Матвеевну, Штольца и Ольгу «связывала одна общая симпатия, одна память о чистой, как хрусталь, душе покойника». Ведь Илья Ильич никогда никому не сделал зла. И в финале Андрей Иванович Штольц (и вместе с ним автор) утверждает, что его друг «погиб, пропал ни за что» из-за обломовщины. А что это такое, и призван открыть читателям роман. Неспособность к созиданию сгубила человека, который «был не глупее других, душа чиста и ясна, как стекло: благороден, нежен, и — пропал!». Гончаров не осуждает, а жалеет своего героя.
Тем временем:
... Одним словом, это обвинение в неумелости республиканцев и в загублении ими страны держалось и держится даже теперь очень серьезно и твердо. Пусть все понимают, что первая причина беды был император Наполеон, "но они-то, дескать, зачем не сумели поправить дела, если взялись за него? Мало того - испортили его как нельзя вообразить хуже" - вот обвинение! Мало того: рядом с обвинением пало на них даже что-то презрительное и смешное при мысли, в какой просак попались они в самом начале, как захватили власть, и, однако, что другое они могли тогда сделать? Не принять этой войны, замирить с самого начала по принятии ими власти после Седана, было совсем невозможно: немцы и тогда потребовали бы уступки территории и денег, и что же бы сталось с республиканцами, если б они замирили на таких условиях? Их прямо обвинили бы в малодушии, в бесславии страны, в том, что они, "имея еще армию", не сопротивлялись, а позорно сдались. Хорошо было бы клеймо на их новой республике! А так как для них республика и ее восстановление во Франции были гораздо дороже спасения страны, составляли всё, то они и принуждены были воевать, почти явно предчувствуя, что придут еще к большему позору в конце войны. Значит, и спереди был позор, и сзади стоял позор - положение не только несчастное, не только трагическое, но в некотором отношении даже и комическое, ибо не в таком совсем виде воображали они воцариться после "тирана"! Этот комизм усугубился еще более тем, что воцарились они все-таки с самым легким сердцем, несмотря ни на что, то есть не то чтоб они не горевали о Франции - о, между ними есть превосходные люди по чувствам и даже истинные слуги отечества, в том случае, если оно будет называться республикой. Даже, может быть, есть и такие, один или другой, которые даже республику готовы поставить на второй план, была бы лишь счастлива Франция (хотя вряд ли, впрочем, такие есть, именно разве один или другой, а не больше)...
