"You are lucky to have any thing finished," he rejoined. "Since Hazard got here every thing is turned upside down; all the plans are changed...
Ой тени! тени черные! Кого вы не нагоните? Кого не перегоните? ..
- К этому проклятому Сен-Клеру нельзя питать ни малейшего доверия. - Я думаю, что он близок к иезуитам (*2), - возразил Жюль Ламбер. - Один знакомый ..
Антитеза как композиционная основа романа «Обломов»
Роман И. А. Гончарова “Обломов” организован с помощью .приема антитезы. На протяжении всего романа идет противопоставление героя — герою, события — событию, понятия — понятию и т. д. Однако что дает нам, читателям, использование этого приема? Сложнее, легче ли становится познавать мир героя? Является ли прием антитезы путеводной звездой или, наоборот, препятствием на пути к пониманию идейного стержня произведения? Одним словом, какова цель его использования? Во-первых, в противопоставлении (как и в сравнении) легче выявляются особенные черты характера, которые часто бывают индивидуальными и поэтому представляют определенную ценность. Например, черты характера главного героя романа в сопоставлении с чертами характера Штольца: “Голубиная нежность”, внутренняя чистота... Также антитеза дает возможность увидеть два несопоставимых полюса, два контрастно выраженных понятия. Причем не только увидеть, но и принять прелесть каждого из них. (Таковы два сталкивающихся состояния Обломова: бурная временная деятельность и бездеятельность, лень, апатия.) В-третьих, антитеза помогает проникнуть во внутренний мир героя, показывая контрастность, присутствующую не только во внешнем, но и в духовном мире. (Мечты Обломова и реальность, в которую он так и не сможет их воплотить.) Если вдаваться в подробности, то этот ряд можно продолжать до бесконечности, ведь в противопоставлении находится почти каждая вещь, каждая деталь. (Ветка сирени как символичная путевка в светлое будущее и халат как трясина лени и апатии, которая постоянно засасывает Илью Ильича.) Однако и без тщательного анализа текста романа можно выявить огромное количество более крупных, даже и наикрупнейших противопоставлений.
• Самое начало произведения построено на столкновении суетного, фальшивого мира Петербурга и огромного нетронутого внутреннего мира Обломова. Волков, Судьбинский, Алексеев, Пенкин, Тарантьев — все эти дешевые господа — яркие представители этого неестественного общества. Их традиционное посещение просто чуждо пониманию главного героя. “Не подходите, не подходите! Вы с холода!” — пытается оградить себя от грустного лицемерия Обломов. Ему противно насильственное погружение в эту грязь, которую приносят с собой в виде новостей и приглашений его “приятели”. Эта контрастность будет видна и на протяжении всего романа. (Обломову неприятны светские собрания и пустая деятельность в Петербурге.)
На приеме антитезы также выстроена и система образов романа. Обломов — Штольц, Ольга — Агафья Матвеевна и др. Даже портретная характеристика главных героев указывается в противопоставлении. “...Человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах... пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица бесконечно переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока”. И совершенно другой Штольц: “он беспрестанно в движении... он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав, щек у него почти вовсе нет, то есть кость для мускул, но нет признака жирной округлости... Движений лишних у него не было...”
Два разных характера, два разных человека; причем настолько несопоставимые, что трудно поверить, что между ними есть что-то общее. И тем не менее это так. Это “общее” возникло из-за доверчивости, открытости, в какой-то степени наивности Обломова. Обломов не только апатичный, ленивый, бездеятельный; у него доброе сердце, его “голубиная нежность” и внутренняя чистота способны привлекать к себе окружающих. Он открыт миру... Но только какая-то невидимая пленка ме-
шает ему слиться с миром, встать рядом со Штольцем, жить полной движения жизнью.
В противопоставлении также оказываются и два ключевых женских образа: Ольга Ильинична и Агафья Матвеевна. Эти две женщины символизируют собой два жизненных пути, которые предоставляются Обломову в качестве выбора. Ольга — сильная, целеустремленная, гордая натура и одомашненная, хозяйственная, добрая, простая Агафья Матвеевна. Обломов выбирает второй путь. Казалось бы, что ему стоило сделать один шаг навстречу Ольге и погрузиться в ту мечту, которая так ясно была изображена во “Сне”... Но общение с Ольгой — это своего рода последнее проявление личности Обломова, как бы последний взлет, последнее погружение в негу чистоты и счастья, а за всем этим — только лишь падение и бесперспективное существование... (Как мы видим, в этом фрагменте текста также использованы антитезы.) Мягкая натура Обломова не способна слиться с фальшивым, жестоким внешним миром. Для него это слишком тяжело... Вот почему Обломов выбывает из игры вечного поиска счастья проигравшим. Он решает погрузиться в апатию в загородном домике Агафьи Матвеевны, где он и находит свой “покой”.
Конечно, совершенно чуждое всем окружающим восприятие мира Обломовым сталкивается прежде всего с восприятием мира Штольцем. Штольцу настолько непонятно и неприятно теперешнее положение Обломова, что он восклицает: “Погиб... навсегда погиб!” — а чуть позже в карете он разочарованно скажет Ольге, что в доме Обломова царит “обломовщина...”. Это понятие становится одновременно ключевым и роковым для главного героя. Он то полностью сливается с ним, погружается в него, то совершенно отделяется, не чувствуя никакой связи с этим выражением. Обломов не равен самому себе, он способен быть разным и относится ко всему по-разному. Нельзя, конечно, сказать, что это состояние Обломова построено на приеме антитезы, но тем не менее своеобразную параллель провести можно. Правда, чем ближе финал произведения, тем _сильнее выражается это равенство. И в конце концов Илья Ильич становится рабом, но не себе, а нулю. Действительно, вся его жизнь, которая состояла из нравственных взлетов и падений, кризисов, в итоге превращается в ничто...
Трагичный финал романа противопоставлен вечному оптимистическому, целеустремленному настрою Штольца. “Теперь или никогда!” — многообещающий и открывающий дальние горизонты девиз Штольца, и “жизнь — ничто, нуль” — разрушающее все замыслы, мечты и надежды финальное состояние главного героя... Конечно, это заключительное, итоговое противопоставление еще раз доказывает, что антитеза является главным литературным приемом, использованным в рома не, но главное — не это. Задумываешься прежде всего над тем, что все-таки та трясина апатии взяла верх над главным героем, поглотила его живое, чистое начало, изуродовав личность, сделав ее творцом такого дикого явления, как “обломовщина”...
Тем временем:
... По-польски вальдшнеп называется слонка, и надобно искать другого словопроизводства.
Наконец, 9) и последнее замечание г-на рецензента насчет тяги вальдшнепов очень важно, основано на убедительных причинах и сильно меня поколебало. Я не могу уже удостовериться в истине их собственными опытами, но считаю прежние мои наблюдения недостаточными и не могу упорно оставаться при прежнем моем мнении. Пусть другие охотники решат это спорное дело.
Все остальное различие в мнениях г-на рецензента с моими заключается в разности вкусов, а главное в том, что я охотник оренбургский, он же охотник московский, столичный, и любит стрелять только болотную дичь высшего сорта да молодых тетеревят, о чем я именно говорю во вступлении моей книги (на стр. 10).
Повторяю мою благодарность и убедительно прошу всех охотников сообщать мне свои замечания. Я не для фразы напечатал, что считаю мои "Записки" иногда односторонними и неполными. Я охотно приму все замечания, соглашусь с дельными и постараюсь опровергнуть несправедливые. Я прошу для этого места в листах "Москвитянина". Для истинных охотников это дело серьезное; остальная публика может не читать нашей специальной, охотничьей переписки.
ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАМЕТКА К "УРЯДНИКУ СОКОЛЬНИЧЬЯ ПУТИ"
Желая сколько-нибудь пособить объяснению некоторых малопонятных слов, выражений и названий в книге: "Урядник сокольничья пути", относящихся к соколиной охоте с хищными птицами, ныне приходящей в совершенное забвение,
[Я не называю соколиной охотой травлю уток соколами, до сих пор продолжающуюся у башкирцев Оренбургской губернии; они портят высокую природу сокола, приучая его, не забираясь вверх, ловить уток почти в угон, по-ястребиному.]
я предлагаю мои примечания на вышесказанную книгу и расскажу все, что знаю о соколиной охоте понаслышке от старых охотников и — как самовидец.
Очевидно, что первое место в великоле..
