....Наша жизнь вовсе на наша, все делается помимо нас.
Человек растет, растет, складывается и прежде, нежели замечает, идет
уж под гору. Вдруг какой-нибудь удар будит его, и он с удивлением видит,
что жизнь не только сложилась, но и прошла. Оп тут только замечает тягость
в членах, седые волосы, усталь в сердце, вялость в чувствах. Помочь нечем.
Узел, которым организм евязап и затянут, - личность - слабеет. Жгучие
страсти выдыхаются в успокоивающие рассуждения, дикие порывы - в
благоразумные отметки, сердце холодеет, привыкает ко всему, мало требует,
мало дает, химическое сродство, где можеэг, утягивает составные части в
минеральный мир и заменяет их чем-то мертвым, каменным. Безличная мысль и
безличная природа одолевают мало-помалу человеком и влекут его
безостановочно на свои вечные, неотвратимые кладбищ ща логики и стихийного
бытия...


II

...Когда я пришел в гостиницу, на дворе уже было очень жарко, я сел на
балконе. Перед глазами тянулась длинной ниткой обожженная солнцем дорога,
она шла у самого моря, по узенькой нарезке, огибавшей гору. Мулы, звоня
бубенчиками и украшенные красными кисточками, везли бочонки вина, осторожно
переступая с ноги на ногу; медленное шествие их нарушилось дорожной
каретой, почталион хлопал бичом и кричал, мулы жались к скалистой стене,
возчики бранились, карета, покрытая густыми слоями пыли, приближалась
больше и больше и остановилась под балконом, на котором я сидел.
Почталион соскочил с лошади и стал Откладывать, толстый трактирщик в
фуражке Национальной гвардии отворил дверцы и два раза приветствовал
княжеским титулом сидевших в карете, прежде нежели слуга, спавший на
козлах, пришел в себя и, потягиваясь, сошел на землю.
"Так спят на козлах и так аппетитно тянутся только русские слуги", -
подумал я и присталь..